kabysdoh: (Расказчик)
[personal profile] kabysdoh
Так завершился земной путь Волчьего Пастыря.
Тем же, кто к людям его когда-то вернул, Среднему и Старшему, тоже долгая жизнь была суждена. Три великих дела Младшему было Родом предначертано. Три великих дела братья на себя приняли. Одна беда - в свитки Родовы еще никому заглянуть не выходило, и что сделать нужно, им только гадать осталось.
Долго они жили, немало где побывали и нет счета славным делам их. Только вот унаследованные так и не свершили. Средний еще пошутил, мол, Боги долг в рост отдали, потому и не выходит никак расплатиться. Только Старший почему-то шутки не поддержал и сквозь зубы ведуна обругал.
Жили, в общем, не тужили, по миру странствовали. Сами в драку никогда не лезли, но и обидчикам спуску не давали. На Новую Веру понадеялись было... но не сложилось.

Когда же Батый пришел, жили братья в граде Владимире. Про осаду мало что сказать можно: как и все, честно на стенах стояли. Разве что горевали, что воды Смрадницы не добыть больше. Как и все, на улицах дрались. А после два дня в снегу лежали, момент выжидали утечь от врагов. Затем всю ночь следы путали, ну а там пошли новое место в жизни искать.
Та зима страшна была. И ранее тяжкие времена бывали, но в тот год первый раз людьми было сказано: "И живые позавидуют мертвым".
Много люда побили поганые, многих в полон увели. Несть числа было селениям разоренным. Запасы, что от находников сберечь сумели, еще до весны съели подчистую.
Где враг прошел, и плач над землей не стоял, там, значит, живых уже не осталось.

Шли братья через вымершие земли и об одном только думали - неужели век долгий им был дан, чтоб эту беду отвратить? Все пытались понять, что же не так они сделали? Как горе отвести можно было?
А лес промерзший словно отвечал им: "Ничего". Не в силах это человеческих и богам тоже не под силу.

Вот на лесной дороге и увидали Средний со Старшим, как монголы семью беженцев догнали. Отец, мать да двое сыновей. Родители в снегу мертвыми лежали, и рядом с ними один из степняков умирал. Необычно, что женщину убили, но видать отчаянно отбивалась и выбора пленителям не оставила. А враги рядом детей вязали да добро из саней на снег выбрасывали.
Гыркали еще радостно по-своему.

Безумием было двоим против семерых ввязываться. Но бывает злоба черная горлом идет. Тогда даже мысли нет отступить, обойти, мимо пройти. Руки сами лук натягивают, и не успевает стрела сорваться, а глаза новую цель находят, и оперение уже ухо щекочет.
Не ожидали степные люди новой драки, расслабились. Четверых братья успели стрелами снять, а затем схлестнулись длинные копья с крепкими рогатинами и выщербились степные сабли о лесные топоры.
Короткой схватка вышла, не смогли раскосые одолеть. Но в схватке мальчишек связанных враги конями насмерть потоптали. Ненадолго ребята родителей пережили.
Вражьи трупы братья подальше оттащили, дикому зверью на поживу. Русских же людей сложили рядышком и укрыли, как могли от зверя лесного тяжелыми бревнами. Когда же уходить собрались, плач услышали. Разворошили тряпье, на снег сброшенное - там младенец завернутый. Плачет, голосит, проголодался уже.
Отлететь бы на той дорожке лесной еще одной душе, но Старший со Средним все-таки не простыми людьми были. Давно жили, немало знали, многое умели.
Использовали только редко, ведь если у леса иль реки в чем помощи попросишь, должен останешься. А уж как с тебя долг стребуют, никому неведомо. О тех же, кто не платить долг пробовал, потом жуткие были рассказывают.

Только некуда деваться, самим никак не справиться. Попросил Средний у Леса помощи, закутали младенчика потеплей и отправились дальше. Как леший им тропу закручивать начал, не стали ни огонь поминать, ни серебра касаться, ни тулупы наизнанку выворачивать, а пошли куда ноги ведут. Так и добрались до землянки заброшенной, и ровно как они дверь приоткрыли, из лесу коза дойная выскочила. Развели огонь, сами обогрелись, дите накормили, снова пути лесные им под ноги легли.
И вывели на поляну, с которой послушник монастырский выбраться не мог. Он то ругался, то молиться пробовал, вот только сбивался сразу. Но все без толку - не было ему дороги с того места.
Братья же подошли, словно морок рассеялся - вот он путь, что к людям выводит. Так и дошли до монастыря. Козу сбежавшую вернули и младенца передали.
Когда же уходили, отец-настоятель их благословить попробовал. Но Старший его остановил, мол, нам оно без надобности, мы и так управимся. Лучше по окрестностям пройди, живым, чем сможешь, помоги. Иногда ведь даже слово доброе сил придает, а горсть муки жизнь спасти может.

А как скрылся за деревьями монастырь, идти легче стало - словно тяжкий груз сбросили. Не сразу догадались братья, что одно из дел, что должны были, свершили... А может, то просто радость была от поступка доброго? Кто ж знает. Разве что небо предвечное да сыра земля.
Но от них ответа еще никто не слыхал.
Page generated Jul. 21st, 2017 12:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios