kabysdoh: (Расказчик)
[personal profile] kabysdoh
Пока Волчий Пастырь обычным воем был, да и когда десятником стал, к нему особо не присматривались. Но вот как до младшего воеводы поднялся, а уж когда ночные дела княжеские вершить начал... Вот тогда-то он многим дорожку перешел. Сперва отравить пробовали, только не вышло ничего. Нюх-то у него не сильно волчьему уступал. Затем татей подсылали, но он словно чуял где засада.
А потом надоело, и одного из врагов на поединок вызвал при всем честном люде, ну а к другому ночью наведался. С тех пор крепко забоялись его. Но поперек горла он по-прежнему боярам и воеводам стоял. И как-то так вышло, шел Пастырь по базару, а у купца одного оружие темной стали лежит. То самое, что Младший за Калиновым Мостом ковал. Меч, два метательных топорика и нож засапожный.
И ведь знал же что это за оружие, но руки словно сами взяли. А купец дорого не запросил. И очень рад был чему-то.

Ох, враги его обрадовались! Теперь конечно зимы этак три ничто Волчьему Пастырю не страшно, но потом-то сам помрет.

Прошел год, за ним другой, отправились купцы к грекам. А с ними по делам княжеским Пастырь и три десятка его воинов. Купцам хорошо: к ним теперь никакой тать не сунется. Князю хорошо: уж этот воевода его дела в землях дальних решит так, что любо дорого будет. А воеводу кто ж спрашивать будет, сам свой путь выбрал когда-то.
Купцы расторговались: кто с прибытком, кто с убытком, кто при своих остался. Волчий Пастырь княжьи дела все порешал, а часть этих дел так и вовсе порешил... Долго его еще в Царьграде недобрым словом поминали.

А затем назад поплыли. И вот как-то вечером всех сон сморил. Кроме Пастыря.
Он сперва спутников растолкать пробовал. Потом караул нес да все гадал, кто и зачем им травы сонной в еду подсыпал. А главное, как так сделать сумел, что даже он ничего не почуял.
И вот под утро уже взгляд чужой почувствовал. С развороту топорик метнул, меч выхватил, смотрит, а там женщина стоит. Красивая невероятно. Одёжа белая без вышивки, на поясе ножик маленький с черным камнем в оголовье. И его топорик пред ней прям над землей висит.
- Так вот кто к тем, что навьи клинки своими называет, является, - говорит, а сам меч не опускает. - Сама пожаловала. Уважила. Ну, будь здрава, Морана. Сумеешь, бери меня.
- Угадал, - улыбнулась гостья. - Но вот зачем я пришла, ошибся. Душа твоя-то давно отлетела, по земле только тело ходит. Чужой ты людям. И ты это знаешь, и они видят. Потому я тебя в свою дружину беру. Будешь зимой в грады наведываться, мне дань брать. Летом же по миру странствуй, что хочешь твори. Силы дам много, хозяйка я щедрая, хоть и суровая.
- А меня спросить не забыла? - Волчий Пастырь только ощерился в ответ недобро.
- Боги людей не спрашивают. Боги... - и тут осеклась. Как воевода сумел засапожник скрытно достать и метнуть... но сумел, да так, что в этот раз не успела богиня оружие перехватить. Точно в солнечное сплетение клинок вошел. Зыркнула Морана коротко, словно кнутом щелкнула и продолжила со злобой уже: - Не по-хорошему, так по-плохому, а будет, как я желаю! Волей своей закрываю тебе дорогу в Навь! Силой своей прерываю тропу твою на Кромку! В Ирий же тебе, бездушному, давно путь закрыт! Ходить тебе отныне в Яви, пока сам своей волей моим не станешь!!!
И исчезла, а нож с топориком на землю упали. Поутру же проснулись все, да так ничего не заподозрив, дальше поплыли.

Много лет прошло, как купцы с Царьграда вернулись. И даже навье оружие с Пастыря свою цену взять не смогло. А там и старый князь под курган лег. Волчий Пастырь же, как был крепким мужиком лет тридцати, таким и остался, даже на год не состарился. Стали про него слухи ходить, что его дружина детей ловит да волкам в лес отводит. А непрожитые жизни воевода себе берет. И потому, мол, он богам требы не кладет, оберегов не носит, жрецам не кланяется. Кто и как эти слухи князю пересказал, нам только гадать остается. Но как-то в темную ночь у терема, где Волчий Пастырь со своей дружиной жил, толпа собралась.
Но просчитались наветники. У Пастыря дружина отборная была, сплошь изверги да изгои. У таких своя жизнь гроша не стоит, а на чужую и плевка жалко. Были они все бойцы сильные да бесстрашные, и, что жизнь резко повернуться может, всегда готовые. Когда солому стали подтаскивать, чтоб спалить терем, распахнулись двери настежь, а затем раздался вой волчий, и воины вышли да в строй стали. Во главе же сам воевода был.
Люд собравшийся страх обуял - побежали они. Так и вышел Пастырь со своими бойцами из града, даже меча не обнажив, ибо шел перед ними ужас, и не посмел никто встать против его дружины.
А как солнце взошло, в глухом лесу распустил он воинов своих. Кто к чуди подался, кто к урманам, кто к свеям, кто к франкам. Некоторые даже к грекам отправились вино сладкое пить да девок греческих мять.
Волчий Пастырь же исчез, и многие сотни зим о нем не слышали. Я так думаю, за Уралом, в далекой Сибири иль на берегах морей северных, сказания о нем искать надо.
Только, боюсь, недобрыми те сказы будут. Ой, недобрыми...
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.
Page generated Jul. 21st, 2017 12:35 pm
Powered by Dreamwidth Studios