kabysdoh: (Расказчик)
[personal profile] kabysdoh
В те времена давние, когда Младший за Рекой Смородиной остался, жил в граде Козельске парнишка один. Грамоту знал крепко, княжьему писарю помогал и - так вышло - по Лекарке, что за Младшим ушла, сох.
Она писаренка даже не замечала: ему только-только пятнадцать исполнилось, а ей скоро двадцать должно было стукнуть. Когда же Травница в земли Нави ушла, еле его успели из петли вынуть. После к Калинову Мосту ходил, только непривычен к походу оказался - и трети пути не прошел, как без сил свалился. Хорошо, караван с водой-смрадницей возвращался, подобрали и выходили.
Но Доля парнишки, видать, устала, да в блуд пошла. Как вернулся, жизнь у него совсем переломалась. Писарь прогнал, сказал, не нужен ты мне такой. В ум вернешься, тогда возвращайся. На базаре пробовал для людей письма писать, да только мы ж не франки какие: у нас грамотных хватает. Так что на хлеб кое-как хватало, а квас, если раз в неделю пил, уже за счастье было. Вряд ли пережил бы зиму, но повезло: дед-книжник приметил, в свою лавку работать взял.
Там-то и нашел парень книжку. Тоненькую такую, в неброском кожаном переплете. В ней про разное написано было... Только почему-то намеками больше. Парнишка читал, разбирался потихоньку и вычитал, что можно свою Долю на Калиновом Мосту повстречать, отлупить, как следует, жизнь тогда и наладится. Правды здесь ровно половина на самом деле. Если свою Долю повстречать и отлупить, блудить она, верно, перестанет. А вранье то, что на Калиновом Мосту надо искать. В тех краях других встретить можно, тех, кого по имени называть не стоит. Помочь, может, и помогут, только вот цену возьмут немалую. Торговаться же с ними не принято. Уже своим умом парень дошел, что Долю загулявшую на Кромке искать надо. Осталось ему только дорожку туда отыскать.
Что такое Кромка? Ну, что такое Правь, Явь и Навь – все, думаю, знают. А Кромка - она промеж них всех. С нее хоть к светлым богам, хоть к навьям, хоть к нам в Явь выйти можно. Живут на Кромке те, кому с Богами не по пути, но и с Навью они не в дружбе. Домовые, Овинники, Банники, Лешие, Ведогоны... их скопом Кромешниками зовут. И средь нас обитают, но родом они с Кромки и туда уходят, когда в Яви им тяжко становится.
А жизнь идет, колесо дней катится, парнишка в лавке работает – вот уже зима прошла. Он честно работал, и дед его на весеннюю ярмарку отправил, старое продать, да новое прикупить. И на мир поглядеть - это уж само собой, как водится. У Деда еще одна думка была, но о ней после скажу.
Едет парень в обозе, по сторонам не глядит, все книжку читает: понять пытается, как же ему на Кромку выбраться. На ночевку встали, стемнело уж, а он все сидит в телеге. Ужинать звали-звали, не дозвались, отстали. А он знай в темноте страницы переворачивает, словно видит чего. Как совсем темно стало, закрыл страницы, встал... а ноги за день затекли, он с повозки и свалился.
Очнулся, глядит, солнышко уже восходит, сам он лежит в овраге, рядом ручеек бежит, а людей не видать. Как он выбраться пытался, со склонов три раза вниз падал. Орал так, что голос сорвал. Только без толку все. Плюнул, попутчиков, что бросили, недобрым словом помянул и двинулся вниз по ручью, к людям выбираться. Идет-идет, полдень уже наступил, вот и овраг закончился, и озерцо вдалеке видно. Одна беда - бурелом на пути такой, что только ноги ломать. Словно засека старая. Пошел в обход и заблудился. Раз за разом на одну и ту же полянку с дурацким пнем посередке выходит, и даже назад к ручью выйти не получается. Когда второй раз пень увидел -сапоги с ноги на ногу переобул, да рубаху наизнанку вывернул. Показалось, что рассмеялся кто-то за спиной, а никого нет кругом! Только парень третий раз все на ту же поляну вышел. Разозлился, словами злыми начал было ругаться, снова смех услышал. Кулаки сжал, развернулся - опять никого. К оберегу потянулся... только оберега-то нет, видать, сорвался, когда в овраг падал.
Тут не выдержал парень и светлых богов призвал. Смех поутих, он головой вертит, а вокруг поляны - сплошной подлесок непроходимый вмиг вырос! И тогда он Морану с Чернобогом помянул... Хохотун замолчал, а парнишка опомнился, и мигом осекся.
Только поздно было: прям перед ним в сплошном подлеске просека открылась. Но идти по ней почему-то совсем охоты не было.
Солнце же уже к закату склонилось. И дорога с поляны одна осталась - та просека.
Сел парнишка прямо на землю. Вздохнул и уже спокойно пред лесным дедом извинился, себя дурнем назвал, не губить попросил, затем на ноги встал, в пояс на четыре стороны поклонился. А потом аккуратненько сухой травы нарвал и у пня спать улегся. Только не спалось, все казалось, что одно из деревьев словно к себе зовет. Забрался на него, видит – далеко-далеко огонек горит.
Ну, за день успел поумнеть, в ночи метаться не стал, запомнил, куда идти, да и заснул себе. Ночь спокойно прошла, а утром поднялся, хотел было плюнуть в сторону просеки, но побоялся. Развернулся и пошел к огоньку ночному прямо сквозь кусты. Как проломился , под ноги тропинка легла. Шел-шел, прям к озеру вышел , а там на берегу шалашик стоит, и девчонка тех годов, когда парни уже засматриваются, но сватов засылать еще рано, сидит, а перед ней уха варится.
Только он за ум еще вечером взялся. Поздоровался сперва, девчонка на него смотрит и молчит. Ну, он присмотрелся, видит, варево уже готово и говорит, мол, давай, хозяюшка, помогу тебе снять. Девчонка рассмеялась, на ноги встала, сама палку с рогулек сняла. «Уж твоя-то помощь мне точно без надобности», - говорит. А потом спрашивает: «Небось, есть хочешь?»
Есть очень хотелось. Но, что места здесь странные, да непростые, парень еще вчера понял.
- Спасибо, - говорит. - Только если тебе моя помощь не нужна, то мне твоей еды не надобно. Пойду я дальше.
- И далеко собрался? - ведь вроде все, как было, осталось, но, если краем глаза глянуть, то кажется, что вместо девчонки женщина в годах стоит. А прямо глянешь - все та же девка.
- К людям! – Ой, хотелось взгляд отвести, но удержался, прямо в глаза посмотрел.
- Зачем тебе к людям? Ты два раза смерти искал, ну, вот, на третий нашел почти. Всего-то оставалось той просекой пройти. Что ты у людей оставил? Зачем тебе возвращаться?
Задумался. Долго думал, а потом тихо так сказал:
- Я не знаю, что мне Род начертал, но предначертанное пусть сбудется. А если все сбылось уже, что ж - значит, не выйду из этих мест. Но пока ноги держат, буду идти, чтоб в Ирии ли, у Навьев ли, не покривив душой, мог сказать: "Все, что мог, я сделал"
Теперь уже видно, что не девка перед ним, а Женщина мудрая и знающая. Всмотрелась внимательно, лжи не увидела.
- Тогда за ним иди, - И на ладони белого мыша протягивает: худющего, грязного, от хвоста половина осталась. - Это твой ведогон, он тебя верным путем выведет.
Пустила мыша на землю, отбежал тот на пару шагов, столбиком в траве стал и ждет.
- Спасибо тебе, - Парень шаг сделал, но остановился. - А кто ты? Макошь или Морана?
Женщина только улыбнулась:
- Вот кто ты такой, чтоб к тебе сама Макошь пришла? И Моране до тебя дела нет: придет срок, Белая Девка за тобой явится. Я же Доля твоя, непутевый.
Парень тут вспомнил, что Долю побить можно... Потом словно опомнился, вздохнул, спрашивает:
- Я травницу ту, что за реку Смородину… Ну, увижу еще когда-нибудь? Сказать хочу, что любил ее и прощения попросить, коли неправ в чем был.
- И уговорить с тобой остаться? - Доля только вздохнула - Нет. Не увидишь. Она всегда не по тебе была, а уж теперь, когда судьбу свою себе забрала и рядом с Младшим встала, даже Боги над ней не властны.
- А тебя? С тобой еще встретимся?
- Я-то всегда рядом. Только ты видеть не умеешь... Иди!
Развернулся парень и на ровном месте споткнулся. А Белый Мыш как подскочит, да как в руку укусит! Больно стало, аж в глазах потемнело...
Очнулся парнишка - обоз рядом, повозки стоят и попутчики вокруг толпятся. А потом чуть не взвыл - правая рука сломана, кость наружу торчит, кровь льется, траву пятнает.
Ну, его за плечи ухватили, говорят, мол, тихо-тихо, мы уж думали, что ты все, шею сломал, да вот руку задели чуток, ты закричал и в себя пришел. Сейчас кровь заговорим, кость вправим, лубок положим, заживет до свадьбы…
А дальше? Дальше парень хорошо на ярмарке расторговался. Прибыль большую получил. В придачу две редких книги купил за бесценок. Вернулся, а к хозяину лавки внучка приехала, аж с самого Киева. Так вышло, что сошлись они быстро и крепко, по осени свадьбу сыграли, а к концу зимы первенец их родился. Через два года, когда и дочка свет увидела, дед парнишке свое дело передал...
Ну, а как девочке пять зим исполнилось, жена ее кухарничать учить начала. Вдруг завизжали обе! Прибежал мужик, а у печи сидит Белый Мыш. Отъевшийся, шерсть лоснится, глазками-бусинками смотрит нахально, воздух нюхает... Женщины так и не поняли, почему он их с кухни выгнал, а мышу хлеба с сыром дал и медовухи капельку налил. Потом долго к печи подойти боялись, но исчез зверек, словно приблазнился.
Так вот жизнь у грамотея нашего после той ярмарки пошла, как по маслу, даже спорили, кто ж ему наворожил. Одно странное в нем было - оглядывался все время по сторонам, словно высмотреть чего надеялся.

Что высматривал и высмотрел ли, то я не знаю и не ведаю, а врать не хочу.
Page generated Jul. 21st, 2017 12:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios